Лента новостей

Горцы говорят, что самое надежное место для кинжала - ножны, для огня - очаг, для мужчины - дом

Рассказывают, что в давние времена, если враги пересекали границу Дагестана, то на самой высокой горе разжигали огонь высотой с башню. Увидев его, все аулы разжигали свои костры. Это и был тот стремительный клич, который заставлял горцев садиться на боевых коней. Из каждого дома выезжали всадники, из каждого аула выезжал готовый отряд... Конные и пешие выходили на зов огня. Пока пылали костры на горах, старики, женщины и дети, оставшиеся в аулах, знали, что враг все еще находится в пределах Дагестана. Костры затухали, тогда, значит, миновала опасность, и мирные дни снова приходили на землю отцов. За долгую историю много раз приходилось горцам разжигать сигнальные огни на вершинах гор.
Эти огни были и боевыми знаменами и приказами. Они заменяли горцам современную технику: радио, телеграф, телефон. На склонах гор и сейчас видны безлесые места, словно там лежат гигантские буйволы.
Горцы говорят, что самое надежное место для кинжала - ножны, для огня - очаг, для мужчины - дом. Но если огонь вырвется из очага и запылает на вершине горы, то кинжал, покоящийся в ножнах, - не кинжал и мужчина, сидящий у домашнего очага,- не мужчина.

Огонь и есть душа Дагестана, то есть сам Дагестан.

Наши горы и правда похожи на окаменевший огонь.
О камень камнем ударь - вспыхнет искра огня.
Скалу со скалой столкни - вспыхнет искра огня.
Ладонь о ладонь ударь - вспыхнет искра огня.
Слово со словом столкни - вспыхнет искра огня.
Пальцами на зурне сыграй - вспыхнут искры огня.
В глаза зурнача и певца погляди - увидишь искры огня.
Даже папаха горца, сшитая из шкурки ягненочка, отливает искрами огня, особенно если ее погладишь.
Когда горец в такой папахе выходит на свою крышу, на соседней горе начинают таять снега.
И сам снег искрится огнем. И рога тура, остановившегося на рассветном гребне горы, отсвечивают огнем. И закатные скалы плавятся в красном огне.
Огонь и в словах горской пословицы, и в слезе горянки. На конце винтовочного ствола и на лезвии кинжала, выхватываемого из ножен. Но самый добрый и самый теплый огонь - в сердце матери и в очаге каждой сакли.
Когда горец хочет сказать о себе хорошее или попросту похвалиться, он говорит: "Ни к кому еще не приходилось мне заходить за огнем".
Когда горец хочет сказать о каком-нибудь нехорошем, неприятном человеке, он говорит: "Дым, выходящий из трубы, не больше крысиного хвоста". У Шамиля однажды спросили: "Скажи, имам, как могло случиться, что маленький полуголодный Дагестан веками мог сопротивляться могущественным государствам и устоять против них? Как мог он целых тридцать лет бороться с всесильным белым царем?"
Шамиль ответил: "Дагестан никогда бы не выдержал такой борьбы, если бы в груди его не горело пламя любви и ненависти. Этот огонь и творил чудеса и совершал подвиги. Этот огонь и есть душа Дагестана, то есть сам Дагестан.

Голова моя - пенное облако, море в моей груди. Я - дерево ореховое в парке Гюльхане, разросшееся, старое, ветвистое - гляди! -

Голова моя - пенное облако, море в моей груди. 
Я - дерево ореховое в парке Гюльхане, 
разросшееся, старое, ветвистое - гляди! - 

Я - дерево ореховое в парке Гюльхане. 
И листья, как рыбки, дрожат с зари и до зари, 
они, как шелковый платок, шуршат, шуршат - бери, 
сорви их, милая моя, и слезы свои сотри. 

Листья мои - руки мои, сто тысяч зеленых рук, 
листья мои - мои глаза, и я гляжу вокруг, 

Листья мои - бьются они, как сотня тысяч сердец. 
Я - дерево ореховое в парке Гюльхане

Could not load widget with the id 52.

Информационное сообщение

Сайт государственного оркестра народных инструментов Республики Дагестан создан в рамках программы "Электронное правительство" для осуществления планов правительства Российской Федерации направленных на всеобщую модернизацию административных отделений.